Удача и хороший день — это когда выберешь пачку молока, кусочек сыра, пакетик сока и семачки, спокойно оплачиваешь на кассе и все — ты в одном шаге от дивана. Такой день большая редкость. Причина тому, для меня банальна, для всех остальных загадка. Я называю это — кассовое проклятье. Другие — «а можно там побыстрее». И, да, я чертовски проклят.

Из десяти случае прохода через кассу, примерно 8,9 завершаются крахом и катастрофой. Возможно мировой финансовый кризис тоже моих рук дело. Как сейчас помню тот спокойный осенний день 2008 года. Это была всего лишь горбулка и творожок на завтрак. У меня даже мелочь оказалась в кармане. Звоночек кассы, пакет, чек и спасибоприходитееще. Я сразу заподозрил неладное, проверил чек в машине, пересмотрел срок годности. Утром сырок как-то не пошел. А потом братья Лемоны (ударение на «е») пустил мир под откос. Но чувство вины меня до сих пор не покидает.

В меню моего бара «Кассовое проклятье» имеется широкий выбор идиотских ситуаций. Реже всего не сканируется штрих-код, отсутствует мелочь в кассе, их терминал не понимает мою пластиковую карту, их кассир не понимает мою карту, моя карта отказывается понимать отсутствие терминала в магазине, нет связи с банком, кончилась чековая лента, завис комп, завис кассир и прочие технические прелести. Но это все можно испытать исключительно на себе.

Чаще всего деликатесное проклятье обрушивается на меня после 40 минут прогулки с тележкой и 30 минут игры в пингвина перед расстрелом в очереди к кассе. Ведь из 27 касс работает обычно 3. И вот, когда ты уже выкладываешь продукты на ленту, начинается самое интересное. Все из предыдущего абзаца, одновременно, но с другим покупателем, в самый раз перед тобой. А потом кассир вызывает властелина ключей — охранника чтобы сбросить покупку. И все заново. И вроде можно убежать на другую кассу, но их и так всего 3 работает, а еще и очередь за тобой оказалась шустрее и теперь ты как дурак стоишь один с полной корзиной возле проклятой кассы, а рядом счастливые люди ждут входа в мавзолей. Теперь их в два раза больше.

И так каждый раз. Первое время это жутко раздражало. А теперь привык, даже могу спорить на деньги, будет заминка на кассе или нет.

В остальном отечественная служба торговли все также уныла как и раньше.

В моей жизни было два трудовика. Они не были привлекательными, один совершенно точно не был, но они были трудовиками. Для любого советского мальчишки трудовик сравним с богом. В самом общем смысле. А главное, что уроки труда уроками назвать сложно. По количеству трудовиков в школе имелось два класса-цеха: один для столярных работ, второй для работ по металлу.

Сперва нас учили строгать, пилить, шлифовать, шкурить, сверлить и отличать зубную пасту «Лесная свежесть» от зеленой пасты ГОИ для полировки. Первый трудовик точно соответствовал романтическому образу любого совкового сантехника. Он был весел, слегка пьян, не брит, ленив, но предприимчив. На его занятиях мы в совершенстве овладели техникой изготовления почтовых ящиков из фанеры. Думаю, каждый из моих одноклассников, спустя даже 30 лет после выпуска с закрытыми глазами сколотит почтовый ящик в точном соответствии с ГОСТ. Кстати, большинство своих ящиков я нашел на прилавке соседнего магазина «Самоделкин». Поэтому первый трудовик был предприимчив. Иногда он задерживался к началу урока и тогда мы знали, кто сейчас отдыхает на матах в школьном подвале, а кто шумной толпой пойдет слоняться по соседним дворам.

Поговаривали, он доработался до увольнения.

Второй мэтр труда был суров, спокоен, нетороплив. Профессионализм в нем выдавало отсутствие некоторых пальцев и дефектность ногтей. Глядя на него казалось, что этот коренастый дядька в синем халате спит прямо на фрезерном станке и завтракает металлической стружкой.

Во втором трудовике таился творец. И этот творец учил нас делать шкатулки из папье-маше с росписью под хохлому и гжель одновременно, миниатюрные кремлевские башни из треугольных кусков цветного оргстекла, лопатки для переворачивания яичницы в сковородке, скалки и разделочные доски, которые мы скромно дарили девочкам из класса. Поэтому им всегда было на чем резать и чем раскатывать на своих занятиях.

А еще мы опытным путем установили, где у трудовика хранились запасы оргстекла, шкурки-нулевки и заветный комплект надфилей в чехле из кожзаменителя. Это было совершенно бесполезное знание, но мы гордились тем, что прикоснулись к тайне.

Я слышал, что от старости он безвременно ушел в рай для трудовиков.

Даже не знаю, есть сейчас в школах что-то подобное. Или все ограничивается идиотскими уроками ОБЖ. Интересно, сейчас мальчишки знают что у шпинделя есть обороты, что бабка не только торгует семками, но и бывает задняя, а еще у бабки есть рукоятка и даже пиноль. Не уверен, что современные детки догадываются, что маховичок, шкив. гидрощуп и шпиндель это совсем не имена участников популярной восточно-европейской рок группы и даже не родственники бакуганам.

Во всем этом есть не только какая-то детская ностальгия, но и ощущение бессмысленности и беспощадности времени и истории.

Именно это сооружение я утеплял четыре дня. Целых четыре дня я был недоступен окружающему миру, кроме строительного рынка и балкона. Три долгих зимы эта дрянь промерзала, покрывала свои углы льдами и заставляла тратить большие тыщи на электрический обогреватель.

А теперь, все замазано, затерто, загерметизировано и даже запенено самым монтажным образом. Гидроизоляция, пароизоляция и теплоизоляция оказывается совсем не одно и тоже, но все это теперь живет между бетонными стенами и стеновыми панелями из эмдээф. Теперь это настоящий балкон под шубой из стекловаты или чего-то похожего на сахарную вату из маленьких стеклянных ниточек и пушинок.

Я даже начал бояться, что балкон теперь изменится, станет заигрывать с соседскими эркерами и строить свои пластиковые глазки террасам через дорогу. Лишь бы не увели такого красавца недруги из новостроек.

А какой ковролинчик в ногах у балкона валяется, просто загляденье. Лучший из обрезков в магазине. Я же не виноват, что специально не продают ковровые покрытия размером с типовой балкон в панельном доме. Зачем. Это так глупо.

Он еще просил утеплить пол, но я решил не баловать его слишком. А то точно зазнается.

Также как и началось.

С Победой!



Все таки не смог отговорить себя от парада. Точнее от похода к Вечному огню. Каждый год, пока был жив мой дед, ходил с ним 9 мая к Вечному огню. Мы клали гвоздички, а я просто гордился, что иду рядом с дедушкой, а у него на пиджаке брякают медальки. Это мне доставляло огромную радость. Быть внуком фронтовика. Он воевал.

С каждым годом детская сентиментальность сменялась пониманием, что это не мой праздник, а именно его. Именно для деда эти гвоздики символ страшной войны и долгожданной Победы. А я во время этого ритуала уже ощущал скорее смущение. Это он воевал.

Несколько лет назад дедушка умер.

Теперь я решил, что в три с половиной года уже нужно сходить к Вечному огню и возложить гвоздики. Так мы с Лёвкой и сделали. Он еще ничего не понял. А я вспомнил деда. Как он без особого желания рассказывал про войну. И обычно переводил разговор на фронтовую песню. Или отшучивался. А ведь он воевал.

Еще Лёва так спокойно выдал целый вопросник:
— Как умирали? Кто стрелял? Какие солдаты? Плохие? Зачем защищали? Почему погибали?

А у меня комок в горле.

— Сынок, потом расскажу…

А вечером был салют. Его в детстве больше всего ждешь. Утром проснешься и к телевизору — смотреть парад на Красной площади. Потом за дедушкой. А вечером — салют.

Ура! Ура! Ура!



А завтра все выйдут на работу и опять забудут про ветеранов, войну и Великую победу еще на один год. Такая вот память. Вечная.

В Челябинске сейчас очень тепло и сухо как в подгузниках Памперс или как в Сахаре. Не в том, который в чай добавляют, а в той, которая большая песочница. Весна раскрыла свои объятья.

На нашем раёне пробегают перекати-поле, поднимаются пыльно-фекальные смерчи, иногда пролетают пакеты из под молочка.

Сосед по гаражу — могильщик, а может директор кладбища, в общем он закапывал людей и заработал на Авенсис. И гараж для Авенсиса, чтобы конь не заржавел. Но подземная речка-говнотечка по наводке закопанных и потому обиженных жителей города выбрала местом для своего русла именно смотровую яму моего соседа.

Сосед закопал еще пару отживших свое и купил насос. Теперь каждую весну, лето и осень он извлекает речку на поверхность.

О, чудо! Наша раённая Сахара разбавлена подземными водами.

Лева упал по двум причинам. Первая — он мальчик. Вторая —гаражный сосед в контрах с рекой и единственный кусок грязи он любезно предоставил под посадочную полосу для пикирующего Льва.

Продолжение следует…

Купил младшенькой карусельку на кроватку. Старшой братик свою карусель истребил, то-ли во времена полугодовалой революции, то-ли в период десятимесячной осады колыбели. Даже пластиковые уточки и поросятки не устояли под натиском молодого Льва.

В очередной поход за радостями детства решил взять мобиле (так замысловато эту штуку называет жена) с мягкими игрушками — симпатишными медвежатами приятных нежных пастельных оттенков.

Пришел. Распаковал. Собрал несложную конструкцию. И даже установил на кроватку. Красотища. Музычка приятная. Позвякивает. Все довольны.

Обрадовался, что наконец отомщу неразумным хазарам соседям. Михал Михалыч с десятого этажа недавно тоже монтировал такую карусель, судя по занудным лязгающим завываниям этой штукенции (у соседей всегда мобиле противнее). И теперь я был полон желания на своем примере доказать этим многодетным товарищам, что ночью не обязательно добавлять к тонким перегородкам, крику У-а-а-а-а и громким тапочкам еще и звуки маленького механического музыкального оркестра.

Месть сладка. И теперь ее можно растянуть до второго пришествия маленького узурпатора в девичьем обличье.

Но в самый приятный момент, когда я представлял как они громким шепотом обсуждают, что не обязательно ночью включать Это, вошла Лена и непосредственно спросила:

— А почему медвежата повесились?

Вот и я теперь думаю, что они натворили такого. И не знаю стоит малышке смотреть в глаза пятерым повешенным медвежатам.

Накануне, сорокамесячный Лев Алексеевич укусил за руку одну очень хорошую женщину, которая просила не называть ее тещей, почти лишив ценного родственника правого предплечья.

Пока Лев отбывал заслуженное наказание в виде изоляции от Лунтика, потерпевшая приступила к лечению укуса радикальными, практически нечеловеческими методами. Как известно укус Льва, иногда может быть опасен, а иногда очень опасен. Единственный способ остановить превращение хорошей женщины в дикое животное с прорастанием клыков, покраснением глаз и повышенной волосатостью — охлаждение. Легче начинать лечение, с уже холодным рассудком. В нашем случае все наоборот и потому хурма, пролежавшая в вечной мерзлоте холодильной камеры Аристона (так она слаще становится) аж с ноября, просто какие-то ковровые бомбардировки муравейника в вечной борьбе традиционной (хурматерапия) и доказательственной (подутьитерпениетерапия) медицины.

Даже мистер Фриз не догадался убить Бэтмена таким всеразрушающим орудием — хурмой модели «Королек». Покрасневший очаг укуса молочных зубов под натиском хурмы сперва остыл, потом замерз, а потом стало приятно. Далее удивленное предплечье всосало само себя, образовав угрожающую воронку, после чего укус покрылся ледяной коркой, напугав окружающих и хозяйку предплечья.

Сейчас рука переживает стадию перехода из темно синего оттенка в фиолетово-зеленое безобразие. Цветет. Очень хорошая женщина хуже не стала. Лев вернулся к Лунтику.

И только у хурмы резко снизился уровень кармы, освободив пустоты в морозильнике.

Когда мальчику исполняется одна тысяча сто восемьдесят четыре дня, такой диковинный фрукт как гранат начинает задавать слишком много вопросов. И довольно сложно рассказать такому взрослому человечку о работе пищеварительного тракта и мочевыводящей системы простым и доступным языком. Довольно сложно используя термины «какашки», «попа» и «тетя-врач-будет-делать-уколы» объяснить, что эти маленькие рубиновые ягодки нужно кушать, а косточки выплевывать. Еще сложнее объяснить почему мама с папой эти ягодки кушают, ничего не выплевывая.

И вот, когда после всех разговоров о том, что косточки граната у маленьких детишек засоряют животик, а потом будет попа болеть и какашки могут быть жиденькие, прошло несколько дней, в доме опять появился гранат.

Заботливый мальчик принес мне косточку (именно косточку) от одной гранатовой ягодки (не самой большой, надо заметить) у нас состоялся разговор:

— Кушай, папа.
— Спасибо, сынок, не хочу.
— Кушай, папа, только косточку не кушай.
— Спасибо, сынок, не хочу. А то еще животик заболит.
— Не бойся, папа. У тебя попа большая — не заболит.

После такого я не смог отказать ребенку, ведь он понял, что в гранате самое главное — размер попы.

Обычно засыпаю хорошо. Даже быстро. А вчера между мной и Морфеем встал вопрос. Почему селёдка совершенно лишена самоиронии? Исключение — это килька, вполне себе ироничная рыба, а остальные сельди какие-то грустные. Создается впечатление, что они замкнуты на своих проблемах. Как-то отгородились от мира и не пускают никого к себе в душу. Да и душа у них холодная как северно-ледовитый. Хотя с килькой все проще. У Кильки основание анального плавника более 3/4 расстояния от брюшных плавников до сочленения верхнечелюстной кости с межчелюстной. С таким счастьем никто грустить не будет.

И чем дальше, тем больше не хочу спать. Причины вредности сельдевых остаются загадкой. А я не люблю загадки, еще с детских утренников.

Вот лежат кильки в банке в томатах, лица у них довольные. Беззаботные рыбешки. Даже шпроты сосредоточены на масле, а ведь они из Латвии, между прочим. А селедка? Вы когда-нибудь видели счастливую Иваси? Хотя бы умиротворенную. И я не видел. Всегда у них лица какие-то мученические. Обкладываешь ее луком, а слезы сами наворачиваются. Женщина из селёдки тоже не ахти. Даже шуба ее не радует.

А потом я подумал. Может не стоило ездить на выходных в лес. Зачем эти грибы нужны до сих пор не понимаю. И думы про рыбу сразу стали отпускать.

Женщины — существа тонкой душевной организации. И самая тонюсенькая, но при этом широкая, душа у тещи. Кстати, теща тоже женщина. Некоторые из тещ не выдерживают нагрузки и разрываются. Между блинами и борщом. Мне досталась теща-кремень. Тут простым: «Я не люблю лук» не справиться. Надо есть.

Однажды тесть музицировал на пианино. Играл, преимущественно в мажоре. Тещенька послушала-послушала и многозначительно заметила:
— Музычка красивая, но часто на черные клавиши нажимаешь. Не солидно как-то.
После такой разгромной критики страсть Моцарта Юрьевича к музыке перешла в минор, а потом логично перетекла в финал. И стал тесть аквариумнистом. Это не моряк-коммунист, но тоже увлекательное занятие.

Решил он укрепить искусственные растения в аквариуме, а то рыбки, видать в прошлой жизни были молдавскими каменщиками и потому постоянно пытались перепланировать стеклянный дом и водоросли в нем. Решение было простое. Нужно закрепить кустики гвоздями. А гвоздики спрятать под камушки.
— Зачем? — спросила Теща.
— Чтобы кустики не плавали, — искренне ответил тесть.
— Ага! Лучше пусть гвоздики плавают! — со знанием дела заметила теща.
Так была убита страсть к водоплавающим.

На смену аквариуму пришел огород, а вместе с ним пора прореживать морковку. Повыдерганные оранжевые корешки кучкой легли в проходе между грядками. Теща увидала это, подумала-подумала и предупредила:
— Оставлять моркву в таком виде не надо, а то прибегут зайцы и вытопчут весь сад.
Может они и прибегали, но сад после такого был заброшен как носок за диван.

А недавно теща нашла-таки объяснение почему дети любят мягкие игрушки. Вот, например, моя жена (ее дочь) оказывается любила в детстве уткнуться, а сейчас внимание цитата, «в мягкий и пушистый мамин животик». Инстинкт такой, понимаешь. Хорошо, что я догадался, что она имела в виду, а то так можно всю страсть к женским животам потерять. Все равно, что представить голую Маргарет Тетчер на улице в холодный и дождливый ноябрьский день. Уничтожает любовь к ненастной погоде за раз.

Теперь вы понимаете, какая замечательная у меня теща. Неприступная как Монблан, непоколебимая как паспортист и в любви к детям просто беспощадная. У нее скоро день рождения, между прочим.

Тридцатичетырех-месячный ребенок настойчиво называет себя Ты. Он просто привык, что родители, бабушки и даже дедушки ему постоянно говорят, вот странные люди, Ты. Он прекрасно знает, что его имя Лева. Но говорить про себя Я считает выше своего достоинства. Тетя врач сказала, что у мальчика когнитивный диссонанс в отношении Я, но пилюли не выписала. Сложно возразить такой умной женщине в халате.

Третьего дня маленький Лев сказал:
— Ты купаца хочу!
— Сейчас пойдем, — говорю, — только не Ты, а Я. Понял?
Крабом недопонимания проползла по глазному дну мальчика задумчивость.
— Сынок, — продолжаю, — нужно говорить Я, если ты говоришь про себя, а Ты если говоришь про другого. Ты понял?
— Ты Лева! Падем купаца!
— Пойдем. Только не ты, а я. Если бы я говорил про себя я бы сказал Я. А про тебя сказал бы Ты. Ты Левушка, а я папа. Если ты хочешь купаться, то говори Я хочу купаться, а если я захочу купаться, то я скажу Я хочу купаться, а не Ты. Понял?
В этот момент смехом вмешалась мама:
— Даже я не все поняла.
— Мама! Море купаца подем! Ты купаца хочу! — оживился малыш.
— Говори Я, если хочешь сказать про себя, а не ты, — включилась в воспитание мама, — Ты хочешь купаться? Тогда говори Я хочу купаться, а то если ты говоришь Ты хочешь купаться, кажеться, что это не ты, а я хочу купаться. Но тогда надо сказать ты хочешь купаться, а не я хочу купаться. ТЫ понял?
— Чего тут не понятного? — вернулся в разговор я, — Ты это ты, если я говорю про тебя, а я это я, когда я говорю про себя.

Лева вздохнул, посмотрел на меня и сказал:
— Ты глупий! Всё!
После этого поднял с земли надувной круг, надулся и пошел в сторону моря. А мы задумались. Это Ты было как Я или как Ты.

Однажды Корней Чуковский пригласил к себе на дачу разных соседских детишек. А поскольку музыкант Майкл Джексон в то время время еще не был запланирован, собственно как и музыкант Плетнев еще не открыл кружок юных бадминтонистов, затея старины Корнея не вызвала у соседей озабоченности. В тоже время, милейшая женщина-коммунист Агния Барто не смогла проигнорировать такое мероприятие и даже приготовила пару колких сентенций в адрес непутевого по партийным меркам поэта. Чувствовала, так сказать, социальную ответсвенность и нужность себя подрастающему советскому народу.

Корней Иваныч, как обычно, литературной газетой за май разжег большой костер. И под звонкий пионерский треск огня принялся травить свои стихи. Дети были в восторге. Многие подхватывали затейливую рифму на лету. Одна девочка плакала. То ли солнце было жалко, то ли за крокодилино здоровье волновалась. Но сейшн явно удался. Особенно фирменный компот из свеклы.

И только Агния Львовна, нервно поправляя спицу в волосах, скрипела зубами. Не могла она принять и понять как кошечки могут хрюкать, а медведи кукарекать. В то время, когда бычок балансирует между жизнью и смертью, Любочка радует своих подружек танцами и ленточкой в косе, а Ганя-ревушка плачет, заливается и платьем утирается, этот долговязый стихоплет детишек фантасмагориями всякими угощает. И высказала все Чуковскому как на духу, не стесняясь в выражениях и направлениях. Девочка опять заплакала.

Корней Иванович, ничтоже сумняшеся, довольно гнусаво, но содержательно емко возразил товарищу Барто, не отрываясь от стихотворной формы:

— Эй, пожарные бегите!
Помогите, помогите!
Тетю Агнию тушите!
Пирогами, и блинами,
И волшебными грибами.

А то, тетенька Барто
Разгорелася смешно.
Будто бы в кремле с трибуны
Позабыла слезть давно.

Тут дети засмеялись. Печеную картошку давая доставать. Решили, что так и задумано было. Агния Львовна смутилась, допила свекольный компот и больше на дачу к Чуковскому ни ногой. А ребятам так понравилась перепалка между строгой тетей и чудным дядей, что стали они называть Корнея Ивановича — Агниятушителем. А он не обижался. Детишки.

А в Сочи действительно темно ночью. Это если вам интересно как оно на море-то.

Когда что-то лежит себе преспокойненько в шкафу и никого не трогает, лет эдак двадцать, это что-то обязательно ломается в самый неожиданный момент.

В уже далеком 1989 году мой папенька бывал с рабочим визитом (как говорят сейчас) или в командировке (как говорили всегда) в дружественном и коммунистическом Китае. Он ел змей, пил мерзопакостную местную водку, мучился палочками, отождествлялся с рисом и ходил на стену.

От поездки остались рассказы о змеях, водке рисе и стене на каждом застолье, где кто-нибудь неловко и вскользь упоминает про Китай. А еще два альбома фотографий с забавно скругленными уголками. Такая была бумага у компании Фуджи в далеком 1989 году в Китае.

А еще были привезены бесполезные в простом советском хозяйстве палочки для еды с металлическими наконечниками. Так круче и можно мыть. А еще изумительный веер.

Это был не просто веер с шелковыми перепонками, разукрашенными сомнительными девушками в цветастых нарядах в окружении павлинов и струящихся фонтанов. Это был скромный, но бесконечно прекрасный веер из тончайших деревянных пластин, предположительно сандалового дерева, да простит меня мой учитель ботаники. Каждая пластина имела аккуратные прорези в виде затейливых и бессмысленных узоров. Свастику не нашел, как ни крутил. Веер благоухал чем-то по-настоящему восточным. И тем приятнее был им взмахивать в зной. А как он ложился в руку. Можно было предположить, что где-то в соседском Китае есть люди с руками-веерами, до того он удобный.

Но ему было суждено пролежать в лучшей совковой традиции каждой отечественной семьи в шкафу. Веер — вещица непролетарская и пусть просто полежит, может пригодится. Зной проходил под взмахи журнала Огонек или Новый мир или Крокодил.

И вот спустя два десятка лет мирного упокоения в шкафу он был замечен почти трехлетним карапузом-узурпатором всего красивого и необычного. Замечен и экспроприирован. Мгновенно, безжалостно и безапелляционно. Зачем конструкторы и бибизики, кому нужный ваши бэтмены и трансформеры? Кастрюли, ножи, мамина косметичка, папин компьютер и дедушкин веер. Вот лучшие друзья. Вот незаменимые спутники детства.

Но запах остался. Такой сладкий. Как из другого мира. Из другой жизни. Такой запах пытаешься уловить, когда смотришь старые американские фильмы, годов сороковых. Они пьют виски так заманчиво, что хочется хоть легкий аромат поймать. Вот так и с веером. Подумаешь о нем и запах наполняет нос.

Остался только запах.

А Сочи? А, что Сочи? На месте. На море. Хорошо.